Пирожки с креативом. Театральный музей имени Бахрушина попал в центр скандала

Год Театра бьет ключом, как источник Иппокрены: Министерство культуры РФ неутомимо создает новые поводы для скандала. В данном случае — ​в достойнейшем Театральном музее имени Бахрушина.

История прямо сказочная: сидела девушка в приемной министра культуры, отвечала на звонки. Эта невинная функция скоро вывела ее в любимицы всего аппарата. Коллеги до такой степени полюбили и оценили Кристину Трубинову, что решили скорей отправить ее на повышение: «чтобы она могла реализовать свои замыслы и амбиции». Амбиции реализовывались последовательно — ​в Росконцерте, Российском военно-историческом обществе, дирекции Петербургского культурного форума и не только. Повсюду Кристина приходила на руководящие должности, но не удержалась нигде.

Музей на Поклонной горе стал своего рода вершиной ранней карьеры: от съемок на фоне свастики между парнями в форме немецких захватчиков (квест, вам, ветеранам, не понять!) до использования блокадных снимков в ресторане. Ветераны так и не смогли смириться с креативным созданием. И сочли, что именно в нашей стране назначать на руководящую должность человека, который позирует на фоне свастики, пусть и под предлогом иммерсивности, неправильно. Так что попросили Кристину и с Поклонной горы.

Но и эта история работодателей с Малого Гнездниковского не убедила. Здесь, похоже, решили продемонстрировать общественности, каким может быть настоящий кадровый нуар от Минкульта в Год театра.

Кристина стала волшебным подарком Театральному музею имени Бахрушина.

Время для внедрения кадра выбрали безошибочно: накануне срока расторжения директорского контракта. Между новым замом с особыми полномочиями и судьбой своего дела Дмитрий Родионов, один из лучших музейных директоров столицы и страны, выбрал дело, еще не зная, что именно оно и будет атаковано.

Существенной чертой Трубиновой, по мнению бахрушинцев, оказалось глубокое равнодушие ко всему, что, собственно, музей собой являет. Она объяснила: театр не любит и не знает, тем более театральную историю.

Но начав в марте, Кристина сразу приступила к «плану реализации маркетинговой программы и повышению общественного звучания деятельности музея». Для начала привнесла в культурное пространство свежие формы тюркского языка, который в народе зовется матом. И первые же шаги в роли руководителя показали: не случайно она позировала на фоне свастики.

За последние четыре месяца по разным причинам из музея уволились: отдел кадров во главе с начальником, плановики с главным экономистом, часть службы главного инженера и он сам, начальник общего отдела, айтишник, весь отдел пиара. Всего общим числом — ​сорок четыре человека. Одни ушли из-за собственной несостоятельности, другие — ​из-за своеволия новой начальницы, третьи не вынесли изменений в атмосфере.

Что же, все они не соответствовали громадью задач? Если б не было пестрящей печатями трудовой книжки Кристины Трубиновой, этот тезис выглядел бы убедительнее.

Коллектив отчего-то плохо принял основное на сегодня свидетельство ее эффективности — ​продажу пирогов на территории музея при входе с Садового кольца под ударную музыку. И даже явный позитив — ​программа волонтерской поддержки и программа социальной рекламы — ​не примирила с «пришельцами».

— Они пришли к нам, как на выжженную землю, и их волнует только то, что зарабатывает деньги, — ​сказал мне один из ключевых сотрудников музея.

Впрочем, Трубинова только что поступила в магистратуру ГИТИСа, и экзаменационная комиссия не скоро забудет класс познаний абитуриентки. Из уст в уста музейщики передают анекдот (неужели не фейк?), который породила взятая ею на работу еще одна специалистка:

— В каком театре работает Молча­лин? — ​захотела она узнать у коллег по труду.

А правда — ​в каком?

Боюсь, прославленный грибоедовский тип, тот, что «на цыпочках и не богат словами», обосновался сейчас на всех уровнях Минкульта. Где каждый день исполняют знаменитую пьесу «Горе уму». В здешней трактовке ключевые слова «ну как не порадеть родному человечку?!» — бесспорно концептуальные.

Коллектив музея, за пять месяцев не увидевший никаких осмысленных новшеств, подавлен. От первых лиц до низового звена.

Часть сотрудников написала письмо в СТД, адресовав его Александру Калягину. Вот выдержки:

«…все новаторство свелось к перекраиванию штатного расписания и преследованию старых сотрудников. …Трубинова воспользовалась своими особыми полномочиями и изъяла все вакантные ставки, в том числе хранителей фондов … новые менеджеры уходили так же быстро, как приходили, очевидно, не привыкли слышать в свой адрес «дура», «идиотка», а то и более интересные предложения, куда они должны пойти. Малооплачиваемых сотрудников музея лишили премиальных, и это при полном выполнении плана».

Директор музея Дмитрий Родионов полагает: надо дать человеку время проявить себя. Коллектив считает: проявленного за пять месяцев больше чем достаточно. «Новая» будет следить за развитием событий.

Возникает стойкое ощущение: Минкульт скоро заслужит ударное звание Министерства борьбы с культурой.

Источник: novayagazeta.ru

Источник: Corruptioner.life

Share

You may also like...